Александра Акиньшина — движущая сила военно-патриотического движения. Под её руководством каждый год школьники Варненского района выезжают на поля сражений в поисках солдат, павших в годы Великой Отечественной войны
Руководитель поискового отряда «ВАРНА.ПОИСК» с 2013 года неустанно вдохновляет молодёжь на изучение истории своей страны и подвигов предков. Сотрудничество с Пограничным управлением, призовые места на областных юнармейских слётах, гран-при областного слёта поисковых отрядов — это лишь некоторые вехи на пути её многолетней и плодотворной деятельности.
В 2018 году состоялась первая поисковая экспедиция варненцев в Ленинградскую область под руководством Александры и Виктора Акиньшиных. С тех пор «в поле» побывало более ??? школьников Варненского района.
Истории «немых» свидетелей тех дней
«Вот, смотрите, — Александра Акиньшина протягивает бесформенный кусок металла. Никогда не догадаетесь, что это фляжка». Эта фляжка не просто находка с раскопок. Она свидетельство страшной гибели танкиста, сгоревшего заживо в своей машине. «Танк затонул в болоте, — продолжает Александра Дмитриевна. — фляжка была на бедре. Мы её очень просили у поисковиков, которые поднимали танк. Хотим показать детям, родителям… Чтобы помнили». Оплавленное стекло — жуткое напоминание о плотности огня, превращающего привычные вещи в чудовищные артефакты.
«Сейчас тоже танкисты сгорают», — с горечью произносит она, проводя параллель с современностью. Война не далекое прошлое, она продолжается, унося жизни и калеча судьбы. «Мы говорим о войне, о героизме, но не можем до конца осознать весь ужас. Оплавленная фляжка вот она, плотность огня, о которой говорят. Вот он, котелок, пробитый осколками на Ленинградском фронте» — рассказывает она. Миллионы погибших, тысячи найденных останков спустя 80 лет. Земля до сих пор хранит память о войне.
возвышенности к братским могилам, зная, что их родные погибли именно здесь», —
рассказывает Александра Дмитриевна.
Александра Дмитриевна рассказывает историю, которая запала в душу всем поисковикам отряда. «2021 год, Ленинградская область. Первый день раскопок — ничего. Второй — тоже пусто. Дети устали, начали терять надежду. Уже на обратном пути, случайно воткнутый в землю щуп наткнулся на что-то твердое. Кости. На глубине всего 20 сантиметров, под корнями деревьев лежали останки солдата. И тут у Полины, девочки из отряда, началась истерика. Мы с ней говорили, готовились, она уверяла, что готова. Но реальность оказалась страшнее любых предположений», — вспоминает Александра. «Мы всех детей водим в храм, вне зависимости от вероисповедания. Это нужно, чтобы прикоснуться к чему-то вечному, чтобы найти опору перед лицом такого ужаса. Потому что война – это не только героизм, это ещё и боль, страх и невосполнимая утрата. Оплавленная фляжка лишь маленький осколок этой огромной трагедии. Эти ужасы войны дети видят своими глазами», — продолжает она.
Динар, молодой участник поискового отряда, в первый год отказывался от сала, голодал и не ходил в церковь. А на второй – сам пошёл в храм. На вопрос почему поменял своё решение он ответил: «Наверное, для души». Храм в пос. Апраксине Ленинградской области — особое место. На его стенах имена всех поднятых поисковиками солдат. Сюда приходят, чтобы набраться сил, прикоснуться к памяти. Александра Акиньшина рассказывает, как батюшка два дня разговаривал с Полиной, девочкой, у которой случился шок после обнаружения останков. Объяснял, что кто-то должен возвращать солдат домой, даже если их имена неизвестны.
Александра показала нам два предмета: простреленный котелок и маленькую хлорницу. «Сюда набирали воду, а здесь — таблетка хлора. Она спасала жизни». Ведь болотная вода — это источник болезней. «Одна таблетка на котелок — и отряд из 20 человек мог напиться», — объясняет она. Кипятить воду было бесполезно. «Наши ребята, когда выезжают на раскопки, говорят: «О, наш любимый серый чай!» В воде столько железа, что, как только бросишь заварку, особенно со сгущенкой, получается серый, но такой вкусный чай».
стеклянная фляжка.
«Говорили о письмах с фронта — Александра показывает химический карандаш. — Достаточно наслюнявить — и можно писать». В её семье хранятся четыре письма с фронта от Мурзина Григория. Возможно, написанные таким же карандашом. «В одном письме писал «Здравствуйте мамаша и папаша, Рая, Нюра и Оля, братишка Володя. В последнем письме он предчувствовал гибель. «Чешу гриву своему рыжему коню. Завтра идём в наступление… Наверное, погибну. У фашистов танки, а у меня рыжий конь. Только не забывайте меня, пишите по старому адресу», — просил он в письме.
Дочка «предателя»
«Самый наш ценный экспонат — это личный опознавательный знак смертный медальон», – Александра бережно разворачивает металлический футляр. До 43-го года они были у всех солдат. «Смертные медальоны» выдавались всем солдатам, но заполняли их далеко не все. Среди военных бытовало суеверие, что заполненный медальон — примета гибели. Многие пытались обмануть судьбу, пряча их в каблуки ботинок, где их нередко и находят поисковики», — пояснила она.
История Николая Шерстобитова — одна из тех, что заставляют сердце сжиматься. Поисковики нашли его медальон, но прочитать имя смогли лишь спустя годы. «Шерстобитов Николай, Москв», — гласила надпись. Региональным руководством было поручено искать родных в Чесменском районе в пос. Московский. «Спасибо Чесменскому ЗАГСу и администрации, — говорит Александра Акиньшина. — «Все включились в поиски. Оказалось, Шерстобитовы регистрировали брак в Чесменском районе, а потом уехали в Пласт. Мы обратились в местную администрацию и вот поисковики стоят на пороге дома дочки Шерстобитова Николая. Тук-тук, здравствуйте, здесь Шерстобитова живёт?» «Да, это я, — отвечает пожилая женщина. — В девичестве Шерстобитова». «А мы медальон вашего отца привезли» Бабушка заплакал. «Да боже, мой отец вернулся с фронта! Я же всё детство была дочкой предателя! Всем похоронки пришли, а нам – нет. Говорили, что к фрицам сбежал. Я всю жизнь ждала, мама ждала, когда отец вернётся с фронта…» — передаёт слова женщины Александра. Они не получали пенсию, жили тяжело. И вдруг — эта новость, перевернувшая их мир. «Они неделю просто как пчелы жужжали», — вспоминает Александра. «Это был момент истины. Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, — важно. Важно для этих людей», — рассказывает моя героиня.
«В белых журавлей…»
«А вы когда-нибудь задумывались, почему на флаге поискового движения журавли?» — спрашивает Александра и рассказывает историю Сергея Викторовича Жиянова, поисковика с многолетним стажем. Он с товарищами приехал на поле боя, где, по всем данным должны быть останки солдат. Неделя поисков — ничего. «Собирайте лагерь, уезжаем», — скомандовал Сергей Викторович, а сам ушёл на поле. Расстроенный, он сидел в одиночестве, уныние накатывало волной. «Ну где же вы? — обратился он к небу. — Почему никаких знаков не подаете? Мы вас ищем».
И тут… Пять журавлей появились в небе, спустились на поле и не улетают, словно указывая на что-то. Сергей Викторович побежал за щупом, а по дороге думал, как бы не забыть то место, где опустились птицы. Вернулся обратно, а журавли стоят там же неподвижно. «Он прямо между их лап начал щупом работать, — рассказывает Александра, — и слышит – есть! Ячейка с останками!». Позвал товарищей. Журавли продолжали стоять, словно охраняя покой павших бойцов. Слой за слоем снимали землю. Нашли пять красноармейцев. «Радость была неописуемая! — передаёт слова Сергея Викторовича Александра. — Работали всю ночь при свете фонариков, а журавли никуда не уходили. Стояли и ждали». Только когда останки были подняты и уложены на баннеры, журавли взмыли в небо и улетели.
Александра Акиньшина обращается к слушателям: «Когда будете с детьми оформлять окна Победы, расскажите им эту историю. Пусть вырезают белых журавлей с трепетом, чтобы тепло их рук передалось памяти героев. Я очень надеюсь, что именно так мы будем воспитывать своих детей», — завершает свой рассказ Александра Акиньшина, оставив в сердцах слушателей щемящее чувство благодарности и надежды.
Ксения ПЕТРОВА
Фото из архива поискового отряда «ВАРНА.ПОИСК»
